2. Формальный и априорный характер праксиологии

Отрицание существования любого априорного знания новая модная тенденция современной философии. Все человеческое знание, утверждает она, выводится из опыта. Эту позицию легко можно объяснить как преувеличенную реакцию на крайности теологии и ложной философии истории и природы.
Метафизики стремились интуитивно открыть нравственные заповеди, смысл исторической эволюции, свойства духа и материи и законы, управляющие физическими, химическими и психологическими событиями. Их неуловимые спекуляции беспечно игнорировали обыденное знание. Они были убеждены, что и без обращения к опыту разум способен все объяснить и дать ответы на все вопросы.
Современные естественные науки своими успехами обязаны методам наблюдения и эксперимента. Несомненно, эмпиризм и прагматизм правы, пока они просто описывают методики естественных наук. Но столь же несомненно и то, что они абсолютно неправы, когда пытаются отвергать любое априорное знание и характеризуют логику, математику и праксиологию либо как эмпирические и экспериментальные дисциплины, либо как просто тавтологию.
Что касается праксиологии, то здесь ошибки философов проистекают из полного невежества в экономической науке[Вряд ли кто-либо из философов обладал более универсальными познаниями в различных областях современной науки, чем Бергсон. Но случайная ремарка в его последней великой книге ясно демонстрирует его полное незнание фундаментальных теорем современной теории ценности и обмена. Говоря об обмене, он замечает: [обменом] невозможно заниматься, не задаваясь вопросом, представляют ли два обмениваемых предмета одну и ту же ценность, т.е. обмениваются ли они на один и тот же третий (Бергсон А. Два источника морали и религии. М.: Канон, 1994. С. 73).] и весьма часто из шокирующе недостаточного знания истории. В глазах философов занятие философскими вопросами возвышенная и благородная профессия, которой не должно снисходить до преследующих выгоду занятий. Профессора возмущает то, что он извлекает доход из философствования; его задевает то, что он зарабатывает деньги подобно артисту или поденному рабочему на ферме. Денежные вопросы означают вещи, а философ, исследующий величественные проблемы истины и абсолютных вечных ценностей, не должен засорять свой ум обращением к экономической науке.
Проблема наличия или отсутствия априорных элементов мышления, т.е. необходимых и неизбежных интеллектуальных условий мышления, предшествующих любому замыслу или опыту, не следует путать с генетическими проблемами обретения человеком своих специфически человеческих умственных способностей. У предков человека такие способности отсутствовали. Они обладали определенным потенциалом, в процессе эволюции превратившим их в разумные существа. Это превращение совершилось под влиянием изменяющейся космической среды, воздействовавшей на последовательный ряд поколений. Отсюда представители эмпиризма заключают, что основополагающие принципы разума являются результатом опыта и представляют собой приспособление человека к условиям среды.
Из этой идеи следует вывод, что между нашим дочеловеческим предком и homo sapiens существовали многочисленные промежуточные виды. Существа, которые, хотя и не обладали разумностью человека, тем не менее были наделены зачаточными элементами логического рассуждения. Их фрагментарная и несовершенная логическая функция постепенно эволюционировала от дологической к логической стадии. Разум, интеллект, логика суть явления исторические. Наравне с историей технологии существует история логики. Ничто не указывает на то, что логика в том виде, в каком мы ее знаем, представляет собой конечную стадию мыслительных способностей человека. Человеческая логика историческая ступень от дочеловеческой не-логики к сверхчеловеческой логике. Рассудок и разум наиболее эффективное оружие человеческих существ в борьбе за выживание являются неотъемлемыми моментами общего течения событий. Они не выступают ни вечными, ни неизменными, а являются переходными.
К тому же не вызывает сомнения тот факт, что каждое человеческое существо в своей персональной эволюции повторяет не только физиологическую метаморфозу простой клетки в сложнейший организм млекопитающего, но и духовную метаморфозу чисто вегетативного и животного существования в разумное состояние. Эта трансформация совершается не в период внутриутробной жизни эмбриона, а лишь позднее, когда в новорожденном ребенке постепенно пробуждается человеческое сознание. Таким образом, каждый человек в раннем детстве, начиная с глубин темноты, проходит через различные состояния логической структуры разума.
Теперь поговорим о животных. Мы полностью осознаем пропасть, отделяющую наш разум от реактивных процессов их мозга и нервов. Но в то же время мы угадываем силы, отчаянно толкающие их к свету понимания. Они подобны узникам, стремящимся избавиться от ужаса вечной темноты и непреодолимого автоматизма. Мы сочувствуем им, потому что сами находимся в схожем положении: тщетно бьемся о стену ограниченности нашего интеллектуального инструментария, безуспешно стремясь к недостижимо совершенному знанию.
Но проблема априори другого плана. Она не включает проблему возникновения сознания и разума, а связана с существенными и необходимыми свойствами логической структуры человеческого разума.
Фундаментальные логические отношения не подлежат доказательству или опровержению. Любая попытка их доказать должна предполагать их обоснованность. Было бы невозможно объяснить их тому, кто не обладал бы ими сам. Они являются первичными утверждениями, предшествующими любому номинальному или реальному определению. Они представляют собой конечные неанализируемые категории. Человеческий разум совершенно не приспособлен к представлению логических категорий, противоречащих им. Неважно, какими они могут показаться сверхчеловеческим существам, но для человека они абсолютно неизбежны и необходимы. Они являются необходимыми предпосылками восприятия, апперцепции и опыта.
Они суть не что иное, как необходимые предпосылки памяти. В естественных науках существует тенденция описывать память как частный случай более общего явления. Любой живой организм сохраняет результаты предыдущих раздражений, и сегодняшнее состояние неорганической материи создано суммой результатов всех воздействий, которым оно подвергалось в прошлом. Сегодняшнее состояние Вселенной продукт ее прошлого. Поэтому в общем метафорическом смысле мы можем сказать, что геологическая структура земного шара сохраняет память обо всех случившихся космических изменениях, что тело человека сухой остаток превратностей судьбы своих предков и своих собственных действий. Но память это нечто, в корне отличающееся от факта единства и непрерывности космической эволюции. Она феномен сознания и в качестве такового обусловлена логическим априори. Психологи были озадачены тем, что человек ничего не помнит о периоде своего эмбрионального развития и существования в качестве грудного младенца. Фрейд пытался объяснить, что это отсутствие памяти вызвано подавлением нежелательных воспоминаний. Дело же в том, что на бессознательной стадии нечего запоминать. Животный автоматизм и бессознательные реакции на физиологические раздражения не являются объектом запоминаний ни для эмбриона, ни для грудного младенца, ни для взрослого. Запоминаться могут только сознательные состояния.
Разум человека не чистый лист, на котором внешние события пишут свою собственную историю. Он вооружен набором инструментов для мысленного схватывания реальности.
Человек приобрел эти инструменты, т.е. логическую структуру разума, в ходе своей эволюции от амебы до сегодняшнего состояния. Но эти средства логически предшествуют любому опыту. Человек не является всего лишь животным, полностью подчиненным раздражителям, с неизбежностью определяющим обстоятельства его жизни. Он действующее существо. И категория деятельности логически предшествует любому конкретному действию.
Тот факт, что у человека не хватает творческого воображения для представления категорий, противоречащих фундаментальным логическим отношениям и принципам причинности и телеологии, предписывает нам то, что можно назвать методологическим априоризмом.
Любой человек своим каждодневным поведением подтвержает непреложность и универсальность категорий мышления и деятельности. Тот, кто обращается к другому человеку, желая информировать или убедить его, задает вопросы или отвечает на вопросы других людей, может сделать это только потому, что может обратиться к чему-то общему для всех людей, а именно к логической структуре человеческого разума. Мысль, что А может быть одновременно не-А или что предпочтение А перед В одновременно есть предпочтение В перед А, просто невообразима и абсурдна для человеческого разума. Мы не в состоянии понять любой тип дологического или металогического мышления. Мы не способны мыслить о мире без причинности и телеологии.
Для человека безразлично, существуют или нет за пределами области, доступной человеческому разуму, другие области, где есть нечто, категориально отличающееся от человеческого мышления и деятельности. Никакое знание из этих областей не проникает в человеческий разум. Тщетно задаваться вопросом, отличаются ли вещи-в-себе от того, чем они кажутся нам, и существуют ли иные миры, о которых мы не способны догадаться, и идеи, которые мы не способны понять. Эти проблемы лежат за пределами человеческого познания. Человеческое знание обусловлено структурой человеческого разума. Если он выбирает человеческую деятельность в качестве объекта исследований, она не может быть не чем иным, как категорией деятельности, присущей человеческому разуму, и являться проекцией последней во внешний мир становления и изменений. Все теоремы праксиологии относятся только к категориям деятельности и действительны лишь в орбите их действия. Они не претендуют на сообщение какой-либо информации о невообразимых мирах и связях.
Таким образом, праксиология является человеческой в двойном смысле. Она человеческая, поскольку утверждает для своих теорем в области, точно определенной лежащими в их основе допущениями, всеобщность по отношению к любой человеческой деятельности. Кроме того, она человеческая, поскольку занимается только человеческой деятельностью, и не стремится узнать что-либо относительно нечеловеческой дочеловеческой или сверхчеловеческой деятельности.
Приписывание логической гетерогенности первобытному человеку
Широко распространенной ошибкой является мнение, согласно которому считается, что работы Люсьена Леви-Брюля доказывают, что логическая структура мышления дикарей была и остается принципиально отличной от логической структуры мышления цивилизованного человека. Наоборот, то, что Леви-Брюль на основе тщательного исследования всего доступного этнографического материала сообщает об умственных функциях первобытного человека, ясно доказывает, что фундаментальные логические зависимости и категории мышления и деятельности играют в умственной активности дикарей ту же роль, что и в нашей жизни. Содержание мыслей первобытного человека отличается от содержания наших мыслей, но формальная и логическая структура у тех и других общая.
Следует признать, что сам Леви-Брюль придерживался взгляда, что склад ума первобытного человека в сути своей мистический и дологический; коллективные представления первобытного человека регулируются законом сопричастия и, следовательно, нейтральны по отношению к закону противоречия. Однако различение Леви-Брюлем дологического и логического мышления относится к содержанию, а не к форме и категориальной структуре мышления. Поскольку он заявляет, что и у людей, нам подобных, наравне с идеями, подчиненными закону сопричастия, более или менее независимо, в более или менее ослабленной форме существуют идеи и отношения между ними, управляемые законом рассуждения. Дологическое и мистическое сосуществует с логическим[L??й??vy-Bruhl. How Natives Think. Trans. by L.A. Clare. New York, 1932. P. 386.].
Леви-Брюль относит основополагающие учения христианства к царству дологического разума[Ibid. P. 377.]. Конечно, против христианских доктрин и их теологических интерпретаций может быть выдвинуто множество возражений. Но никто еще не рисковал утверждать, что христианские отцы церкви и философы, среди которых св. Августин и св. Фома Аквинский, обладали мышлением, логическая структура которого отличается от нашей. Спор между двумя людьми, один из которых верит в чудеса, а другой нет, не относится ни к содержанию мышления, ни к его логической форме. Человек, пытающийся показать возможность и реальность чудес, возможно, ошибается. Но обнаружить его ошибку, как показали блистательные эссе Юма и Милля, логически не менее сложно, чем преодолеть любые другие философские и экономические заблуждения. Исследователи и миссионеры сообщают, что в Африке и Полинезии первобытный человек внезапно останавливается на ранних стадиях восприятия вещей и никогда не рассуждает, если может каким-либо образом избежать этого[Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. М.: Атеист, 1930. С. 810.]. Европейские и американские педагоги иногда сообщают то же самое о своих учениках. Леви-Брюль цитирует наблюдения миссионера, сделанные им в племени мосси в Нигере: Разговоры с ними крутятся лишь вокруг женщин, еды и (в сезон дождей) урожая[??Lй??vy-Bruhl. Primitive Mentality. Trans. by L.A. Clare. New York, 1923. P. 2729.]. Какие другие темы предпочитали современники и соотечественники Ньютона, Канта и Леви-Брюля?
Вывод из исследований Леви-Брюля лучше всего сформулирован им самим: Первобытное мышление, как и наше, интересуется причинами происходящего, однако оно ищет их в совершенно ином направлении[Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. С. 293.].
Крестьянин, желающий собрать богатый урожай, может в соответствии с содержанием своих представлений выбрать различные методы. Он может совершить определенные магические обряды, совершить паломничество, поставить свечу перед образом покровительствующего святого или использовать больше качественных удобрений. Но что бы он ни делал, это в любом случае является деятельностью, т.е. использованием средств для достижения целей. Магия заключается в разнообразии технологий. Заклинание обдуманная целенаправленная деятельность, основанная на картине мира, которую большинство наших современников не приемлют, осуждают как суеверие. Но концепция деятельности не подразумевает, что деятельность направляется правильной теорией, а технология обещает успех, и что она достигнет своих целей. Это лишь означает: субъект деятельности считает, что применяемые средства дадут желаемый эффект.
Ни один факт из этнографии и истории не противоречит утверждению, что логическая структура разума едина у всех людей любых рас, возрастов и стран[См. великолепные формулировки в: Cassierer E. Philosophie der symbolischen Formen. Berlin, 1925. II. 78.].
<< | >>
Источник: Людвиг фон Мизес. Человеческая деятельность: Трактат по экономической теории. 2005
Вы также можете найти интересующую информацию в электронной библиотеке Sci.House. Воспользуйтесь формой поиска:

Еще по теме 2. Формальный и априорный характер праксиологии:

  1. 1. Праксиология и история
  2. 1. Экономическая теория и праксиология
  3. Формальная логика
  4. 5. Диалектическая, формальная и математическая логика
  5. РИСК ФОРМАЛЬНЫЙ
  6. ТАМОЖЕННЫЕ ФОРМАЛЬНОСТИ
  7. РАБОТЫ ПРОМЫШЛЕННОГО ХАРАКТЕРА
  8. 2. Двойственный характер труда
  9. Исторический характер законов
  10. Характер преобразований