загрузка...

Рыночная экономика и распределение богатства


Людвиг Лахманн
Кто сегодня усомнится в правоте профессора Мизеса, еще 30 лет назад указавшего, что любое вмешательство политической власти в экономику влечет за собой и дальнейшее вмешательство, необходимое для предотвращения неизбежных негативных последствий этого первого шага? Кто станет отрицать, что для функционирования командной экономики необходима инфляционная обстановка, и кто сегодня не знает, какими пагубными результатами оборачивается «контролируемая инфляция»? Хотя некоторые экономисты пустили в оборот панегирический термин «обычная инфляция», обо-значающий постоянную инфляцию, с которой мы все так хорошо знакомы, это вряд ли сможет кого-то обмануть. И без недавнего примера с возрождением Германии было понятно, что рыночная экономика даже в самых неблагоприятных условиях способна создать порядок из «контролируемого административными методами» хаоса. Форма организации экономики, основанная на добровольном сотрудничестве и всеобщем обмене знаниями, по определению превосходит любую иерархическую систему, даже если в рамках последней возможна рациональная проверка квалификации тех, кто отдает приказы. Люди, способные внимать голосу разума и опыта, осознавали этот факт и раньше, а те, кому это не по силам, вряд ли поймут и теперь.
Столкнувшись с этой ситуацией, оппоненты рыноч-ной экономики изменили свою позицию: теперь они высту-пают против нее, исходя не из экономических, а из социаль-ных соображений, обвиняют рынок не в неэффективности, а в несправедливости. Сегодня эти критики рассуждают об «искажающих эффектах» владения богатством и утверждают, что «плебисцит рынка подтасовывается многократным голосованием». Они пытаются показать, что распределение богатства воздействует на производство и структуру доходов, поскольку обладатели богатства не просто получают «несправедливо большую» долю общественного дохода, но и влияют на ассортимент продукции: производится слишком много предметов роскоши и слишком мало предметов первой необходимости. Более того, поскольку большая часть сбережений приходится на долю тех же владельцев, они определяют и темпы накопления капитала, а значит, и экономического прогресса.
Некоторые из этих оппонентов не отрицают пол-ностью того факта, что распределение богатства в какой-то степени является накопительным результатом действия эко-номических сил, но утверждают: это накопление происходит таким образом, что настоящее становится «рабом» прошлого — анахронистического и произвольного фактора. Сегод-няшнее распределение доходов определяется сегодняшним распределением богатства, и даже несмотря на то что сего-дняшнее богатство частично накоплено вчера, оно было на-коплено в результате процессов, отражающих влияние поза-вчерашнего характера распределения богатства. В основном эта аргументация противников рыночной экономики основана на институте «наследования», которому, как они нам внушают, обязаны своим богатством большинство нынешних владельцев.
Этот аргумент сегодня, судя по всему, пользуется большой популярностью — даже у многих искренних сторонников экономической свободы. Эти люди поверили в то, что «перераспределение богатства», в частности в форме налога на наследство, привело бы к общественно полезным экономическим результатам при отсутствии негативных последствий. Более того, поскольку подобные меры помогут освободить настоящее от «мертвой руки» прошлого, они будут способствовать корректировке нынешних доходов в соответствии с нынешними потребностями. Распределение богатства — это параметр рынка, и изменив параметр, мы можем изменить результат, не вмешиваясь в действие рыночного механизма! Из этого следует, что рыночный процесс дает «социально приемлемые» результаты только в том случае, если он сопровождается постоянными политическими ме-рами, направленными на перераспределение существу-ющего богатства.
Этой точки зрения, как мы уже отмечали, сегодня придерживаются многие, включая и некоторых экономистов, осознающих превосходство рыночного хозяйства над командной системой и негативную роль государственного вмешательства, но недовольных социальными последствиями, которыми, по их мнению, оборачивается функционирование рыночной экономики. Они готовы принять рыночную экономику только в сочетании с подобной перераспределительной политикой.
Настоящая статья посвящена критике основ подобной точки зрения.
Во-первых, в логическом плане вся эта аргументация построена на словесной путанице, связанной с расплывча-тостью понятия «параметр». В просторечии, а также в боль-шинстве научных дисциплин, например в статистике, слово «параметр» означает нечто «заданное» для нас, наблюдающих за происходящим в какой-либо конкретный момент вре-мени. В этом смысле само собой разумеется, что в любой конкретный момент времени та или иная модель распреде-ления богатства представляет собой параметр—по той прос-тейшей причине, что она существует, а другие нет. Но в рамках теории равновесия, которая, хорошо это или плохо, играет столь важную роль в современной экономической мысли и очень во многом определяет ее содержание, слово «параметр» приобрело еще одно, совершенно иное значение: как необходимое условие равновесия, независимая переменная. «Параметры» во множественном числе означают совокупность необходимых и достаточных условий, на основе которых, когда все они становятся нам известны, мы без дополнительных усилий можем определить равновесную цену и количество товаров и услуг. Таким образом, в этом втором смысле распределение богатства вместе с другими параметрами становится детерминантой (хотя и не единственной) цен и количества различных услуг и товаров, являющихся предметом купли-продажи.
Однако главная цель настоящей статьи — доказать, что в этом втором смысле распределение богатства не является «параметром». Оно не только не представляет собой «независимую переменную» рыночного процесса, но, напротив, постоянно меняется под воздействием рыночных сил. Не стоит и говорить, что это наблюдение никоим образом не опровергает тот факт, что характер распределения богатства числится среди факторов, определяющих путь рыночного процесса на ближайшую перспективу, однако постоянного влияния он как таковой не имеет. Хотя богатство всегда распределяется каким-то конкретным способом, модель этого распределения все время меняется.
Только если бы модель распределения оставалась постоянной при передаче отдельных объектов богатства по наследству в течение нескольких сменяющих друг друга периодов, можно было бы говорить, что эта константная модель представляет собой постоянно действующий экономический фактор. Но в реальности этого не происходит. Распределение богатства определяется рыночными силами, будучи объектом, а не субъектом, и каков бы ни был его характер сегодня, завтра он уже уйдет в прошлое, утратит актуальность.
Таким образом, для распределения богатства нет места среди параметров равновесия. Однако наибольший интерес с социально-экономической точки зрения представляет не модель распределения богатства в какой-то конкретный момент, а характер ее изменений во временной перспективе. Подлинное место этих изменений, как мы увидим,—среди событий, происходящих на том проблематичном «пути», что может привести, но в реальности редко приводит, к равновесию. Это типичный «динамичный» феномен. Парадоксально, но факт: сегодня, когда столько говорится о необходимости более активного и углубленного исследования динамичных процессов, это явление вызывает очень мало интереса.
Владение — правовое понятие, относящееся к конк-ретным материальным объектам. Богатство же — экономи-ческое понятие, относящееся к дефицитным ресурсам. Все ценные ресурсы являются материальными объектами, или их отражением, или их воплощением, но не все материаль-ные объекты представляют собой ресурсы: очевидные при-меры этого — заброшенные дома, кучи мусора и любые объ-екты, от которых владельцы с радостью бы избавились, если бы нашелся кто-то, готовый их снести или убрать. Более того, объект, сегодня являющийся ресурсом, завтра может им уже
IOO [ ЛЮДВИГ ЛАХМАНН ]
не являться, а объект, сегодня не имеющий никакой ценности, завтра может ее обрести. Таким образом, статус ресурса для материального объекта всегда проблематичен и в определенной степени зависит от предвидения. Объект можно назвать «богатством» только в том случае, если он является источником дохода. И ценность объекта для его нынешнего или потенциального владельца в любой момент времени отражает ожидания в плане его доходности. Это же, в свою очередь, зависит от возможностей использования объекта. Таким образом, простое владение объектами не всегда эквивалентно богатству: последнее проистекает из успешного использования объектов. Источником дохода и богатства служит не владение, а использование ресурсов. К примеру, фабрика по производству мороженого в Нью-Йорке может принести владельцу богатство, но такую же фабрику в Гренландии вряд ли можно даже назвать ресурсом.
В мире, где происходит столько неожиданных изменений, сохранить богатство всегда нелегко, а в долгосрочной перспективе, пожалуй, и невозможно. Чтобы поддерживать определенный объем богатства для передачи по наследству от одного поколения другому, семья должна владеть такими ресурсами, которые приносят постоянный чистый доход, то есть дают превышение стоимости продукции над затратами на факторы производства, дополняющими соответствующий ресурс. Представляется, что это возможно либо в статичном мире, где сегодняшний день нисколько не отличается от вчерашнего, а завтрашний от сегодняшнего, и потому день за днем, год за годом одни и те же собственники или их наследники получают один и тот же объем дохода, либо в ситуации, когда все владельцы ресурсов обладают даром абсолютно точного предвидения.
Поскольку оба варианта не имеют отношения к реальности, их можно смело оставить за скобками. Что же тогда на самом деле происходит с богатством в постоянно меняющемся мире?
Все богатство состоит из капитальных активов, в той или иной форме воплощающих, или по крайней мере косвенно отражающих, материальные ресурсы производства—источники создания ценной продукции. Продукция же производится трудом людей при помощи таких ресурсов. В этих целях ресурсы необходимо задействовать в определенных сочетаниях: взаимодополняемость — суть использования ресурсов. Формы этой взаимодополняемости отнюдь не «заданы» предпринимателям, разрабатывающим и реализующим производственные планы. Такой вещи, как производственная функция, в реальности не существует. Напротив, задача предпринимателя состоит именно в том, чтобы в условиях постоянных изменений угадать, какое сочетание ресурсов в сегодняшней обстановке даст максимальное превышение стоимости продукции над стоимостью факторов производства, и спрогнозировать, каким это сочетание должно быть в вероятной завтрашней ситуации, когда стоимость продукции, затраты на дополнительные факторы производства и технологии изменятся.
Если бы все капитальные ресурсы обладали неограниченной универсальностью, предпринимателям достаточно было бы следовать за изменениями внешних условий, перенацеливая ресурсы на те способы использования, которые в результате этих изменений становятся прибыльными. На деле, однако, универсальность ресурсов, как правило, ограниченна; для каждого из них существует лишь определенный набор способов использования . Поэтому необходимость приспосабливаться к изменениям зачастую влечет за собой необходимость корректировки состава группы ресурсов («перегруппировки ресурсов»). Однако любое изменение в характере взаимодополняемости влияет на стоимость входящих в группу ресурсов, порождая прирост капитала или убытки. Предприниматели будут делать высокие ставки на те ресурсы, для которых они нашли более прибыльные способы использования, и низкие — на те, что приходится использовать с меньшей выгодой. В условиях, когда вступа-ют в силу ограничения, то есть для ресурса, входившего в прибыльное сочетание, уже нельзя выявить способ исполь-зования (в настоящем или будущем), последний полностью утрачивает характер ресурса. Но даже если не брать подоб-ные крайности, постоянная изменчивость мира, в котором мы живем, неизбежно влечет за собой прирост или убав-ление капитала, воплощенного в активах длительного поль-зования. Таким образом, рыночный процесс представляет собой процесс выравнивания. В условиях рыночной экономики перераспределение богатства происходит постоянно и в масштабах, по сравнению с которыми внешне схожие процессы, инициируемые современными политиками, выглядят незначительными — хотя бы по той причине, что рынок наделяет богатством тех, кто способен им распорядиться, а политики— своих избирателей, которые, как правило, на это не способны.
Движущая сила процесса перераспределения богат-ства —не сочетание случайных факторов .Те, кто в нем участвует, играют не на «авось», а проявляют свои навыки. Этот процесс, как и все подлинно динамичные процессы, отражает передачу знаний от одного человека к другому. Он возможен лишь потому, что некоторые обладают знаниями, которые другие еще не приобрели, поскольку информация об изменениях и их последствиях распространяется в обществе постепенно и неравномерно.
В рамках этого процесса успеха добивается тот, кто раньше всех остальных осознает, что некий ресурс, который сегодня можно производить, если он еще не появился, или купить (если он уже существует) по цене А, завтра станет элементом какого-то продуктивного сочетания, в результате чего его стоимость составит уже А'. Подобная прибыль или убытки, обусловленные возможностью или потребностью в переходе от одного способа использования ресурса к другому (более эффективному или менее эффективному, чем первый), составляет экономическую суть богатства в изменчивом мире и является главной движущей силой его перераспределения.
В ходе этого процесса вероятность того, что один и тот же человек раз за разом будет правильно угадывать новые способы возможного использования существующих или потенциальных ресурсов, крайне мала — если он, конечно, не гений. Но даже в последнем случае его наследники вряд ли покажут столь же блестящий результат (если они, опять же, не гениальны) . В мире неожиданных изменений убытки в конечном итоге также неизбежны, как и прирост капитала. Конкуренция между владельцами капитала и специфика ресурсов длительного пользования, даже если эта специфика многогранна, обусловливают чередование прибыли и убытков.
У этих экономических феноменов есть определенные социальные последствия. Поскольку критики рыночной экономики сегодня предпочитают основываться на аргументах «социального» плана, нам, пожалуй, стоит прояснить подлинные социальные результаты рыночного процесса. Мы уже отмечали, что суть этого процесса — выравнивание. Сейчас мы можем точнее определить его результаты как вариант феномена, который Парето называл «круговоротом элит». Богатство редко остается надолго в одних и тех же руках. По мере того как непредвиденные изменения придают ценность то одному, то другому конкретному ресурсу, порождая прирост или убавление капитала, оно переходит из рук в руки. Можно повторить вслед за Шумпетером: владельцы богатства напоминают постояльцев отеля или пассажиров поезда — они всегда существуют, но их состав часто меняется.
Как мы видели, в условиях рыночной экономики лю-бое богатство проблематично. Чем более долгосрочный и специфический характер носят ресурсы, тем ограниченнее круг способов их использования и тем очевиднее наличие проблемы. Однако в обществе, где объем фиксированного капитала был невелик—основной объем накопленного богатства принимал форму запасов товаров в основном сельскохозяйственных и с ограниченным сроком годности и где потребительских товаров длительного пользования, за исключением разве что домов и мебели, практически не существовало, — эта проблема была не столь заметна. Именно в таком обществе жили классики экономической науки, и многие его особенности они перенесли в свои теории. Таким образом, применительно к тогдашним условиям вывод этих экономистов о том, что любой капитал обладает однородностью и идеальной универсальностью (они противопоставляли его единственному на тот момент специфическому и невоспроизводимому ресурсу — земле), представляется в определенной степени обоснованным. Однако в наше время подобная дихотомия неоправданна. Чем больше в обществе объем основных фондов, чем длительнее срок их использования, тем сильнее вероятность того, что капитальные ресурсы, пока они не исчерпаются, будут использоваться не в тех целях, для которых они первоначально предназначались. На практике это означает, что в современной рыночной экономике постоянных источников дохода не существует. Длительность пользования и ограниченная универсальность это попросту исключают.
В настоящей статье мы подчеркивали прежде всего тот факт, что перераспределение капитала под воздействием рыночных сил в постоянно меняющемся мире — повсеместный и очевидный феномен. Почему же тогда он неизменно игнорируется? Можно понять, почему его игнорируют политики: в конце концов, подавляющее большинство избирателей не испытывают непосредственно на себе его воздействие, и даже если испытывают, вряд ли способны понять суть происходящего—как было наглядно продемонстрировано на примере инфляции. Но почему этот феномен обходят вниманием и экономисты? Им по идее должен импонировать тезис о том, что распределение богатства — результат действия экономических сил. Отчего же тогда столь многие экономисты продолжают рассматри-вать распределение богатства как «параметр» в вышеописанном втором значении этого понятия? На наш взгляд, проблема связана с чрезмерным вниманием к проблемам равновесия.
Как мы уже видели, изменение способов распределе-ния богатства — атрибут неравновесного мира. Прирост и убавление капитала происходит в основном из-за того, что ресурсы длительного характера приходится использовать незапланированными способами, и из-за того, что некоторые люди раньше и лучше других понимают значение меняющихся потребностей и ресурсов в динамичном мире. Равновесие означает постоянство планов, но перераспределение богатства рыночными механизмами, как правило, становится результатом спонтанных действий. Тем, кто привык мыслить категориями равновесия, процессы вроде тех, что мы описали, естественно, представляются чем-то не слишком «респектабельным». Для них «реальные» экономические силы — это те, что поддерживают равновесие. Поэтому силы, действующие в отсутствие равновесия, таким экономистам малоинтересны и чаще всего ими игнорируются.
Мы, конечно, не утверждаем, что современный уче-ный, столь искушенный в «грамматике» равновесия и столь неосведомленный о реалиях рынка, не способен или не готов анализировать изменения в экономике: это было бы нелепо. Мы только хотим сказать, что он хорошо подготовлен лишь к исследованию изменений, соответствующих довольно негибким теоретическим рамкам.
<< | >>
Источник: Палмер Т.Дж. Нравственность капитализма. То, о чем вы не услышите от преподавателей. 2012

Еще по теме Рыночная экономика и распределение богатства:

  1. 22.1. Проблемы распределения в рыночной экономике
  2. 17.1. Неравенство распределения доходов в либеральной рыночной экономике
  3. Распределение богатства
  4. Часть 3 Производство и распределение богатства
  5. «Распределение богатства»
  6. 20.3. Неравенство в распределении доходов. Проблема бедности и богатства
  7. 22. Трактовка закономерностей распределения богатства: теория заработной платы, прибыли и ренты
  8. 39.Трансформационная экономика. Необходимость перехода к рыночной экономике. Концепции перехода к рыночной экономике. Трансформационная экономика имеет характерные черты:
  9. В рыночной экономике в качестве такого регулятора выступают рыночные цены,
  10. § 24. Сущность рыночной, социально-рыночной и смешанной экономики
  11. Урок № 21. Богатство недр может вызвать болезни экономики
  12. 37. Основные типы государств в мировой экономике. Развитые страны с рыночной экономикой. Страны с переходной экономикой
  13. 24.4. Роль институтов в рыночной трансформации экономики России. Теневая экономика