От исходных постулатов - к «историческому синтезу»


Что касается самой темы доклада, то хотел бы предложить вашему вниманию ряд рассуждений и постановок вопросов, над которыми я работаю в течение последних лет. В какой-то степени к этому направлению подключен ряд работников Института экономики4, хотя вы хорошо представляете, что исследование подобных проблем - это плод не коллективного, а, как правило, индивидуального труда.
Надо сказать, что, обратившись к осмыслению глобальных вопросов, мы, конечно, идем от жизни, от ее запросов, от современной трагедии России. Эта трагедия заставила многое осмыслить и переосмыслить заново, обратиться к зарубежной общественной мысли. В итоге становилось все более ясно, что в конце XX столетия, в результате глобальных сдвигов в развитии человеческой цивилизации, произошли перемены, которые не в состоянии объяснить сложившиеся школы и направления общественной науки, как отечественной, так в равной степени и мировой.
Дело в том, что существующая до сих пор парадигма общественной мысли была основана на нескольких постулатах, сформулированных еще в XVIII веке. И все школы и направления, от буржуазных до марксистских, развивались в рамках одной парадигмы теоретических представлений. Именно в XVIII веке были сформированы по крайней мере три крупнейшие научные концепции. Это прежде всего небесная механика Ньютона как представление о некой идеальной модели, идеальной самоуправляющейся системе, абсолютно совершенной. Поэтому все устремления общественной мысли были направлены на поиски подобной модели и для общества. Предлагались разные ее (модели) варианты, решения, но расхождений в характере конечной цели не существовало.
Затем надо назвать концепцию Адама Смита с ее «невидимой рукой» рынка, которая моделировала идеальное устройство общества, где все сбалансировано и где обеспечивается его самодвижение и совершенствование.
И наконец, эту парадигму завершала концепция общественного договора Жан-Жака Руссо5.
Менялись школы, направления, но данная парадигма, то есть тип мышления, ориентированный на поиск идеальной модели, рассмотрение истории как линейного, поступательного развития, при котором каждая последующая ступень является более высокой и прогрессивной, чем предыдущая, как этап движения к некоему идеальному устройству, своего рода земному раю, оставалась неизменной.
Тот перелом в общественном развитии, который произошел примерно во второй половине нынешнего столетия и продолжается до сих пор, подрывает основы большинства из этих представлений. Прежде всего поставлена под сомнение концепция оптимистического развития общества как постоянного движения от худшего к лучшему. Поставлена под сомнение вообще идея линейности общественного развития и возможность предсказать с ее помощью дальнейшее направление развития цивилизации.
Сейчас многие любят писать - это весьма модная тема - про новую технотронную цивилизацию, которая якобы идет на смену промышленному типу цивилизации. Очень много об этом говорится, но в рамках прежней парадигмы. Однако надо понять, что технотронное общество как новая формация невозможно. Его не будет. Технотронную цивилизацию, охватывающую все человечество без исключения, планета не выдержит. Она могла пережить феодализм для всех, промышленный капитализм для всех, хотя это и был глубоко противоречивый процесс. Технотронное общество в масштабе человеческой цивилизации в принципе невозможно в силу технических, экологических и иных ограничений. А это принципиально меняет выводы. Если так, то мир идет к чему-то другому, совершенно новому, может быть более радикальному противостоянию - не по линии Запад-Восток, а по линии Север-Юг или как-то по-иному. Во всяком случае, оптимистическая модель будущего поставлена под сомнение.
Постепенно становится ясным, что развитие человеческого общества не задано однозначно. Здесь нет и не может быть однозначной заданности. Я немного остановлюсь на данном выводе и поделюсь своими соображениями на этот счет. Все, что я прочитал по вопросу о глобальных проблемах развития цивилизации и общественно-экономическом прогрессе, убедило меня в том, что как только исследователь подходил к вопросу о заданности общественного прогресса как движения к некоему идеальному состоянию, он неизменно вводил в анализ Бога. Без этого заданности не получалось. Ни у кого. Были ли это наши отечественные мыслители, включая Сергея Булгакова, написавшего специальную работу об общественном прогрессе6, или западные, в том числе Арнольд Тойнби7. Целеполагания без введения в анализ высшего существа ни у кого не получалось.
Сейчас мы начали активно искать контакты с учеными других научных направлений. Недавно мы проводили конференцию по проблемам набирающей силу эволюционной экономической теории. О ней у нас почти ничего не известно. Развитие этой школы упорно замалчивается, хотя в Европе уже создано несколько центров, издаются периодические журналы, посвященные эволюционной политической экономии. Она, кстати, подходит совершенно иначе чем монетаристская школа8 к объяснению происходящих процессов, дает другие объяснения трансформационных, переходных процессов. Но мы мало пока о них знаем. Сейчас мы ищем контакты, договариваемся о совместных разработках.
Мы провели конференцию с участием ряда представителей эволюционной политэкономии, с участием двух институтов - Института экономики и Центрального экономико-математического института (ЦЭМИ) и местом проведения ее выбрали Пущино - биологический центр Академии наук. Выступая там, один из наших крупных биологов, директор Института биохимии и физиологии микроорганизмов, член-корреспондент РАН Боронин Александр Михайлович высказал некоторые принципиальные соображения по поводу эволюционного развития. Он сказал, в частности, что со времен Чарльза Дарвина для биолога спрашивать о заданности эволюции считается принципиально ненаучной постановкой вопроса. Было доказано, и сейчас признано всей биологической наукой, что эволюция не имеет заданности.
Не хочу комментировать данное положение подробно, а скажу лишь, что это соответствует и нашим выводам, согласно которым общественное развитие не имеет однозначной заданности, оно, в принципе, альтернативно и многовариантно.
Наше мышление воспринимает это с трудом, мы всегда пытаемся доказать, что произошло именно то, что следовало, и объяснить, почему не могло произойти никак по-другому. Тем самым мы загоняли себя в тупик. Так вот сегодня мы все больше подходим к пониманию (это начинает у нас прорабатываться уже в чисто рабочих вариантах, касающихся моделирования будущего развития России), что общественное развитие всегда альтернативно. Безальтернативно прошлое. Его нельзя изменить, его можно лишь перетолковать, переписать. Но то, что было, то было. Тогда возникает масса вопросов: есть ли граница выбора, можно ли вырваться за определенные границы или выбор абсолютно свободен? Каков механизм этого общественного выбора, до какого времени сохраняется его возможность, где тот рубеж, после которого выбор уже становится невозможным, поскольку развитие встало на тот или иной путь?
Поясню сказанное на одном примере. Меня часто пытают вопросами о будущем развитии России и требуют: вот вы, ученые, дайте прогноз! С учетом складывающегося миропонимания, с учетом представлений об альтернативности общественного развития любой прогноз должен разрабатываться в сценарном варианте. Есть несколько сценариев. Сегодня, во второй половине 90-х годов, у России (если брать крайние варианты) существуют две альтернативы: первая - возрождение ее как великой державы в ряду великих держав, которые в равной степени делят ответственность за судьбы человеческого общества, стать одним из лидеров мировой экономики, умножать свой духовный и интеллектуальный вклад в развитие человеческой культуры и цивилизации в целом, в создание достаточно высоких жизненных стандартов для населения, вызывающих чувство гордости и уважения, и вторая - превращение России в отсталую, полуколониальную, периферийную державу или даже в несколько государств с сырьевым характером экономики, с зависимой внутренней и внешней политикой.
Я утверждаю, что сегодня оба варианта остаются в равной степени вероятными, реалистическими и должны учитываться при прогнозировании будущего. Но это сейчас. Через два-три года одна из этих альтернатив окажется в числе неиспользованных и нереализованных шансов или возможностей, а вторая - станет необратимой. Я могу ошибаться по срокам, может быть на это уйдет три-четыре года, но альтернативы существуют не вечно. Жизнь на месте не стоит. Какие-то из возможных вариантов начинают отпадать, а один из возможных становится реальной действительностью.
Можно обратиться к истории, посмотреть, какие существовали реальные альтернативы для нашей страны9. Тут далеко не все однозначно. Это совершенно новое (я не знаю, как вам покажется) понимание исторического развития, связанное с отказом от традиционного формационного подхода к развитию общества, при котором формации - своего рода ступеньки восхождения ко все более высоким и совершенным формам организации экономической, социальной и духовной жизни. Тут надо сделать одно уточнение. Когда речь идет о выработке новой парадигмы, то классические или традиционные воззрения не отбрасываются. Они входят в новое мышление, но в качестве частного случая, объясняющего определенный этап исторического пути развития человечества - 2-3 тысячи лет, но не всю его многовековую историю. Это не просто отбрасывание. Это осмысление того, что происходит сейчас.
Наряду с тем, что общественное развитие в принципе альтернативно, причем эти альтернативы могут достаточно радикально расходиться, ставится под сомнение сама возможность появления следующей формации. Тем более, что та, которая предложена - технотронное общество10 , - нереальна. Другого же пока никто не предложил.
Пожалуй, самое главное заключается в том, что ход исторического развития и изменения, которые произошли и происходят на протяжении нынешнего столетия, сняли генеральный признак выделения формаций, а именно - доминирующую роль собственности. Их различали в классическом варианте по формам собственности, считая, что одна, более прогрессивная, открывающая простор науке, технике, производительности труда, вытесняет другую. И на этом в общем построена вся логика выделения формаций (стадий) - либо по формам собственности, либо на основе чисто технологических факторов.
Все это сегодня вызывает сомнения.
Среди экономистов далеко не все разделяют выводы, о которых здесь идет речь, но я утверждаю, что история сняла вопрос о доминирующей роли собственности при образовании формаций, а также вопрос об абсолютных преимуществах одной формы собственности над другой. Нет этого вопроса, сегодня он снят. Современное состояние лучше всего описывается с помощью «теории ниш», в соответствии с которой каждая форма собственности находит то место, ту нишу, где она оказывается более эффективной, чем любая другая. Находит ее в борьбе, в соревновании, в конкуренции, но оказывается более эффективной по экономическим и социальным параметрам именно здесь, в данном месте. Поэтому и абсолютной шкалы ценностей не существует.
Я не буду говорить об элементарном противопоставлении частной и общественной собственности, которое вообще характерно для крайне примитивного мышления. Это мышление на уровне детского сада, хотя сейчас серьезные мужи - и ученые, и политики, и журналисты - продолжают дискутировать на данную тему. То, что мы так записали в Конституции, ничего не доказывает. Например, если принять за основу, что собственность делится на две формы - либо государственная, либо частная, то возникает вопрос: к какой форме собственности относится собственность православной церкви или, если хотите, - католической? Ясно, что не к государственной. Не делится она и на части. А если говорить об эффективности, то самыми эффективными сельскохозяйственными производителями в дореволюционной России были монастырские хозяйства11. Можно еще добавить - есть кооперация, есть муниципальная собственность. Всему миру известно, что она не государственная, и у нас по Конституции она не государственная, она - муниципальная12 . Муниципалитеты - это органы не государственного управления, а общественного самоуправления. Когда, скажем правительство или парламент, не задумываясь, принимает решение о приватизации государственной и муниципальной собственности, они проявляют неграмотность и вообще совершают антиконституционные действия. Как только вы передали собственность муниципалитету, то уже осуществили ее разгосударствление. Ее забрали у государства и отдали местному самоуправлению. И оно, только оно, вправе решать, как с ней поступать: продать, эксплуатировать коллективно, взять на баланс муниципалитета или содержать за счет бюджета и сделать дешевым, скажем, проезд на городском транспорте.
Я уже не говорю о других новообразованиях. Крупнейшими собственниками в мире сегодня являются пенсионные и страховые фонды. Можно легко доказать, что именно создание страховых и пенсионных фондов, фондов страховой медицины и т.д. более эффективно по сравнению с индивидуальным страхованием, когда просто копят себе на старость, на всякий случай, в одиночку. Когда каждый из сотен миллионов людей сам, в одиночку копит для себя - это крайне неэффективно. Даже по теории вероятностей надо объединяться, чтобы с меньшими вложениями иметь ту же степень гарантированности в случае возникновения несчастных случаев - болезней, травм и т.д.
Сегодня человечество идет к какому-то новому типу общественного устройства, идет, наученное историей, морями крови двух мировых войн, многократными экспериментами с тоталитарным режимом. Оно идет к какому-то принципиально новому типу общественного устройства, которое должно снять конфликтный тип организации общества, основанного на классовых и социальных антагонизмах. Пока здесь нет полной ясности. Но некоторые тенденции уже прослеживаются. Думается, что можно выделить три глобальных всемирных тенденции.
Первая тенденция связана с укреплением личной свободы и независимости, с укреплением экономического фундамента этой личной независимости - частной собственности. Это не обязательно фабрики и заводы, как часто представляют. Это просто частная собственность, обеспечивающая человеку достаточный уровень благосостояния - ему и его семье, делающая его заинтересованным в стабильности государства и его политической линии, в поддержании социального мира по той простой причине, что ему есть что терять, кроме, как говорили, «своих цепей»13. Речь идет о формировании среднего слоя как базы стабильности общества, о превращении его в основное звено социальной структуры, что тоже меняет прежние формационные представления.
Во всем мире, в Европе и в Азии - везде усиливаются эти частные начала, личная свобода, инициатива, зависимость социального положения человека от его личного труда, вклада в умножение общественного богатства. Это глобальная мировая тенденция.
Одновременно с ней, но не как антипод, а как сила, умножающая и дополняющая ее (в этом особенность современных представлений), идет глобальная, во всем мире происходящая, охватывающая все звенья общества тенденция, которую можно назвать «социализацией общественных отношений», обобществлением в различных его формах. Социализация - это нормальное слово, если бояться идеологических ярлыков. Социализация глобально распространяется во всем мире, начиная с формирования муниципальных структур, создания уже упоминавшихся мною пенсионных и страховых фондов, новых взаимоотношений человека с природой, создания институтов гражданского общества. Это тоже общемировая тенденция.
Обе тенденции идут переплетаясь, и поэтому усиление, углубление процессов социализации и укрепление частных начал, частной собственности - не антиподы, не сменяющие друг друга стадии развития, а пересекающиеся и взаимообогащающие друг друга тенденции.
На них накладывается третья, столь же глобально проявляющаяся тенденция, связанная с усилением социальной и культурной самобытности, неповторимости, особого духовного склада крупных региональных структур. Я сознательно употребляю такое неясное слово - региональные структуры, за которым стоят различные типы цивилизационного устройства общества. В силу этого общественное развитие, общественный прогресс идет (хотя и не без борьбы) не путем унификации моделей общественного устройства, превращения всех стран в унылую, серую копию одной великой, претендующей на идеальность и всеобщность супердержавы. При укреплении единства, целостности мира он превращается во все более сложное, многоцветное образование, включающее в себя сохранение самобытных, неповторимых типов цивилизационного устройства общества.
Анализ этот имеет свою историю, начиная, в частности, с книги Н. Данилевского «Россия и Европа»14, и кончая последними работами А. Тойнби15, включая самобытный поиск Л. Гумилева. Воспользуюсь примером, приведенным Гумилевым, а от него перейду к наиболее общим, абстрактным вопросам. В своих рассуждениях он как-то сказал, что общечеловеческой культуры быть не может, потому что создание общечеловеческой культуры - это предел упрощения системы (в смысле унификации, единообразия), в которой выпадают самобытность, неповторимость, индивидуальность. Любая система, доведенная до предельного упрощения и исключающая свое внутреннее своеобразие, внутреннюю структуру и борьбу, гибнет и разрушается. И надо ясно понимать, что попытка выбирать среди альтернативных вариантов модель уныло однообразного устройства общества ведет к предельному упрощению цивилизации, к снятию ее структурных связей и противоречий и в конечном счете к разложению.
Сегодня на первый план выдвигается сочетание трех названных тенденций - социализации, индивидуализации и социокультурной самобытности. Я назвал это «историческим синтезом», предложив рабочий вариант для обозначения происходящих процессов. В русле этого предстоит выделение социально-экономических моделей общественного устройства.
Мы можем и должны изучать социально-экономические модели, скажем японского или романского типа, американского или латиноамериканского типа, российского или китайского типа. Речь идет об определенном разнообразии социально-экономических моделей общественного устройства, самодостаточных, причем без претензий на их ранжирование по какой-то абсолютной шкале ценностей: это - лучше, это - хуже. Такое ранжирование недопустимо в принципе, потому что основано на примитивизме. Мы все любим повторять: «Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным». Тут нет вопроса. А когда вас спросят: «Кем лучше быть, здоровым и бедным или больным, но богатым»? Я не уверен, что ответы будут однозначны. Это выбор. Причем выбор, зависящий от возраста, типа культуры, системы ценностей и многого другого.
Поэтому, когда мы сравниваем сложнейшие социально-экономические модели, выстаивать и ранжировать их по какому-то одному принципу нельзя - это отражение примитивных подходов. Во всяком случае, речь идет о возможности сосуществования и взаимного обогащения самодостаточных социально-экономических моделей. Из этого вытекает и заключительная часть, связанная с поиском модели для России. Если выстраивать такую логику рассуждений, то что же для нее подходит, что отвечает ее природе, истории, культуре, ее статусу, на что должна опираться «российская идея», и не надумана ли сама постановка этого вопроса? Все это в конечном счете выводит через теоретические рассуждения на то, что стоит на повестке дня.
Конечно, очень много зависит от профессиональной проработки новых понятий. С формациями все ясно. Спросите вчерашнего студента: что такое формация? Ответ будет четким. А что такое социально-экономическая модель или тип цивилизационного устройства? Вводится новое понятие. Оно требует профессиональной структурной проработки состава элементов, переходных форм. У Н. Данилевского и А. Тойнби есть попытки вычленить и перечислить типы цивилизаций, но это нужно привести в порядок и начать формировать более или менее целостную концепцию. Хотя я говорил, что такие исследования в значительной степени не являются плодом коллективного труда. Авторский коллектив у нас в институте не работает. Работает методологический семинар, где мы встречаемся и обсуждаем эти вопросы, генерируем идеи.
Необходимость радикального перелома во всем обществоведении, переход к новой парадигме представлений о развитии общества, конечно, потребует колоссальных усилий, направленных на формирование базисных элементов новой парадигмы, которая должна, естественно, вобрать в себя все лучшее, что накоплено мировой общественной мыслью за все годы ее существования.
<< | >>
Источник: Л.И. Абалкин. Логика экономического роста. 2001
Вы также можете найти интересующую информацию в электронной библиотеке Sci.House. Воспользуйтесь формой поиска:

Еще по теме От исходных постулатов - к «историческому синтезу»:

  1. 17. НЕОКЛАССИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ. БОРЬБА И СИНТЕЗ НАПРАВЛЕНИЙ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
  2. Связь источника стоимости и постулата
  3. 8. ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА. ВЗГЛЯДЫ МОЛОДОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ
  4. ГЛАВА 2. Постулаты классической экономической теории
  5. Роль исходных условий
  6. Синтез
  7. Исходные позиции для перехода к рыночным отношениям
  8. Неоклассический синтез
  9. Именно исходные права детерминируют распределение экономического благосостояния.
  10. ВЗАИМОПОНИМАНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ КАК ИСХОДНЫЙ ПУНКТ ИХ ПАРТНЕРСТВА
  11. Этапы диалектического синтеза
  12. Вопрос 13 Неоклассический синтез
  13. ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ
  14. 69. Неоклассический синтез П. Самуэльсона
  15. 11.5. Подготовка и аналитическая обработка исходных данных в анализе хозяйственной деятельности
  16. 45. В чем состоят исходные положения экономической тeoрии К. Маркса?
  17. Принципы диалектического синтеза