КОНЕЦ АМЕРИКАНСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМА?

Поскольку в Америке интернационализм выдавали за антикоммунизм, то конец коммунизма привел к росту настроения, которое можно было бы назвать новым американским изоляционизмом (19). Новый изоляционизм — это не внезапный драматический переход от образца 80-х гг.
к образцу 30-х, а медленное отступление от международной ответственности, причем на каждом шагу этого отступления энергично отрицают, что происходит какое-то отступление. Но хотя воздействие тектоники плит наземную поверхность незаметно в то время, когда оно происходит, — если присмотреться к американским реакциям на аналогичные события в последние годы, то видны драматические перемены.
Лучше всего эту реальность иллюстрирует сравнение американской реакции в Персидском заливе и войны в Боснии. Если бы Саддам Хусейн просто подождал несколько лет ивторгся бы в Кувейт сейчас, то никто бы ничего не предпринял. После крушения СССР Персидский залив больше не важен — во всяком случае, для Америки. Босния потребовала бы внимания; два вмешательства нельзя было бы выполнить одновременно. Комментаторы тут же отметили бы, что очень странно рисковать жизнью американцев, чтобы защитить средневековую ближневосточную монархию в стране, которую выкроили из Ирака британские колониальные господа.
Это постепенное смещение установок впервые проявилось в президентских дебатах 1992 г. между Биллом Клинтоном и Джорджем Бушем. Президент Клинтон настаивал, что он собирается быть «отечественным» президентом, а Буш обещал быть «международным» президентом. Буш проиграл. Когда наступило время выборов в ноябре 1992 г., продемонстрированный им международный успех в Персидском заливе за несколько месяцев перед тем ему нисколько не помог.
Избранный в 1994 г. новый республиканский Конгресс начал с заявления, что он против многих международных учреждений, составляющих сердцевину нынешней глобальной системы. В предложенном проекте резолюции говорилось, что платежи на новые миротворческие операции ООН должны быть отменены, а финансирование старых операций должно быть сокращено с 31% до 2020. Американские войска больше не должны были ставиться под «иностранное» командование (21). Эти предложения по существу покончили бы с миротворческими миссиями ООН. Американские деньги не должны были больше предоставляться многонациональным банкам, таким, как Всемирный банк или Банк развития Азии. Агентство по контролю над вооружениями и разоружению и Агентство международного развития должны были быть упразднены, и вместе с ними «Голос Америки» и «Радио Марти». Помощь России и другим бывшим советским республикам, а также Турции, Греции, Кипру и Ирландии должны были быть поэтапно прекращены в течение пяти лет.
Предлагалось повысить военные расходы на противоракетную оборонительную систему типа «звездные войны» для защиты Америки от «гнусных диктатур вроде Северной Кореи» (такое событие очень маловероятно, поскольку гораздо труднее построить межконтинентальные ракеты, чем ядерное оружие), но американские войска не должны были участвовать в миротворческих миссиях — то есть в единственном виде военной деятельности, какая только и могла случиться (22). Большая часть техники, использованной Америкой со Второй мировой войны для осуществления своего лидерства, должна была быть упразднена (23). Например, должна была прекратиться помощь Турции, Греции и Кипру, которая была частью наших усилий поддерживать мир в восточном конце Средиземного моря и добиться соглашения по кипрскому спору между Грецией и Турцией (членами НАТО). Хотя на словах утверждалось, что конгресс по-прежнему заинтересован в глобальном лидерстве США, американский военный бюджет предполагалось переделать в соответствии с изоляционистской версией Америки, предложенной «Контрактом с Америкой». Некоторые отколовшиеся республиканцы присоединились к демократам и помогли провалить эту резолюцию о «звездных войнах», но остается еще увидеть, что произойдет, когда в самом деле будут распределяться ассигнования. Без применения войск и денег лидерская роль Соединенных Штатов в двадцать первом веке намного уменьшится.
Один из республиканских кандидатов на президентских выборах 1996 года, Пэт Бьюкенен, говорит даже о «новом мировом порядке для восстановления нашего суверенитета» (24). Стремление остального мира расширить свое законное влияние на мировые решения в будущей эпохе он рассматриваеткак отказ Америки в пользу других от своих законных прав на принятие решений.
Но, конечно, все это не помешало тем же республиканцам жаловаться, когда европейские союзники Америки настояли на предоставлении европейцу одного из постов, по традиции принадлежавшего американцу, — поста главы ЮНЕСКО. Риторика об эре американского лидерства еще продолжается. Чтобы угодить двадцати трем миллионам американских избирателей центральноевропейского и восточноевропейского происхождения, и республиканцы, и демократы говорят о расширении НАТО со включением таких стран, как Польша, но затем голосуют за сокращение инвестиций на инфраструктуру (базы, системы коммуникаций), необходимую для поддержания НАТО. Ясно, что никто не проголосует за ассигнование от 20 до 50 миллиардов долларов, во что обойдется расширение НАТО на восток (25). Несомненно, новый республиканский конгресс проголосует против размещения добавочных войск США в Восточной Европе.
Угроза американскому лидерству видна в ближневосточном мирном процессе. Президент Клинтон обещал аннулировать 275 миллионов долларов иорданского долга, чтобы убедить Иорданию подписать мирный договор с Израилем. Республиканский конгресс сначала угрожал сократить эту сумму до 50 миллионов, то есть более чем в пять раз (26). Конгресс также ясно дал понять Клинтону, что он не должен покупать участие в деле мирного урегулирования отношений с Сирией. Покупка мира на Ближнем Востоке была правильна, когда была угроза вмешательства СССР и когда Америка конкурировала с СССР за лояльность арабов, но теперь, когда угроза коммунизма исчезла, мир уже не стоит покупать. Почему американские налогоплательщики — если они не евреи — должны щедро оплачивать мир между Израилем и арабами? Пусть они воюют, если им хочется, ведь русские не вмешаются в это дело, и, во всяком случае, это никак не коснется Америки.
Но если все так пойдет, то Америка утратит свою роль лидера в деле налаживания мира на Ближнем Востоке.
Лидерство предполагает не только силу, но и готовность нести бремя. К этому бремени относится меньшая возможность сосредоточиться на собственных узких краткосрочных экономических интересах. Страны, не являющиеся мировыми лидерами, не столь ограничены в этом отношении. Если страна столь слаба или чувствует себя столь слабой, что вынуждена сосредоточиться исключительно на собственных краткосрочных интересах, то она не может быть глобальным лидером. Фактически Америка не столь слаба; она без особого труда могла бы перестроиться и стать высокоинвестирующим обществом, но психологически она, по-видимому, чувствует себя столь слабой, что не может действовать ни во внутреннем, ни в международном направлении.
В середине 90-х гг. Соединенные Штаты занимают то же положение, какое занимало Соединенное Королевство в конце Первой мировой войны. Они не хотят, а может быть, неспособны делать то, что некогда делали. В отличие от того времени, теперь нет стоящей за кулисами страны, способной, если захочет, взять на себя ту же роль. Роль Соединенных Штатов после Второй мировой войны частично определялась их экономической мощью и ихвоенной силой, но лишь частично. Их язык — это язык мирового бизнеса, их система высшего образования открыта для иностранцев, их средства массовой информации господствуют во всем мире — и все эти факты лежат в основе их лидерства (27). Если речь идет о будущем, ясно, что ни одна страна или группа стран даже отдаленно не обладает необходимым сочетанием свойств, чтобы стать глобальным лидером.
Если бы Европа стала в самом деле одной страной с единой внешней политикой, она была бы способна взять на себя роль, которую играли Соединенные Штаты после Второй мировой войны. Например, экю, или, как его теперь называют, евро, мог бы заменить доллар. Но этого нет. По крайней мере в течение ближайшего полувека Европа не будет мировым лидером, поскольку ей придется сосредоточиться на осуществлении своего собственного объединения. Объединение Европы, включая прибавление к Европейскому сообществу Центральной и Восточной Европы, потребует всех его денег, всего общественного внимания и всей способности к лидерству. Военные проблемы на собственном заднем дворе (вроде Боснии) помешают ей проявить какой-либо интерес к военным проблемам более далеких областей — например, таким, как атомное оружие в Северной Корее.
Япония, как вторая по величине экономика мира, является кандидатом на глобальное лидерство, но у Японии нет стратегических вооруженных сил и, что более важно, нет политического интереса ко многому происходящему в мире. Она не собирается биться над проблемой Боснии, проблемой Руанды или даже над такими проблемами, как Северная Корея, находящаяся от нее в непосредственной близости. Но если бы и не было всех этих проблем, она все же не могла бы быть глобальным лидером без фундаментальной перестройки своей экономики и своего общества. Глобальный лидер должен иметь экономику и общество, понятные и доступные для иностранцев. Японская экономика и японское общество не таковы.
Например, чтобы валюта некоторой страны была резервной валютой, остальной мир должен быть способен получать про-фицит в торговле с этой страной и таким образом накапливать необходимые ему валютные резервы. В случае иены, Япония может вынудить торгующие с ней экономически более слабые страны принимать долги, выраженные в иенах (как она это сделала в значительной части Восточной Азии), но выплату процентов по обслуживанию долга, выраженную в иенах, не следует смешивать с превращением иены в избранную резервную валюту. Она не сможет стать избранной валютой до тех пор, пока другие страны не смогут добровольно накапливать резервы в иенах, а это не может произойти до тех пор, пока эти страны не будут в состоянии получать профицит в торговле с Японией.
Весной 1995 г. Китай и Индонезия жаловались на неравновесие между их выраженными в иенах долгами и выраженными в долларах продажами (28). В случае Индонезии 40% ее долга, составляющего 90 миллиардов, было выражено в иенах, так что ее обязательства возрастали на 350 миллионов долларов каждый раз, когда стоимость иены повышалась на один процент, между тем как ее продажи большей частью были в Соединенных Штатах и, следовательно, выражались в долларах. Чтобы оплачивать это увеличение долга Японии, Индонезии приходилось снижать свой уровень жизни. Такие страны, как Индонезия, могут быть вынуждены принимать долги, выраженные в иенах, но они добровольно не согласятся выражать свою торговлю в иенах до тех пор, пока большая часть их продаж также не будет в иенах.
В поздний период Римской империи германцы нередко командовали римскими армиями. Империя римлян имела систему, позволяющую одаренных чужеземцев, приведенных из завоеванных ими земель, превращать в римских граждан, и точно так же мировой лидер обязан иметь систему мер, позволяющую превращать одаренных иностранцев в некоторый эквивалент своих граждан. Можно убедиться, что иммиграционная политика Америки, ее университеты и ее бизнес очень легко абсорбируют одаренных иностранцев.
С Японией дело обстоит как раз наоборот. Для иностранца труднее, чем где бы то ни было на свете, стать японским гражданином, нормальным студентом хорошего японского университета или управляющим японской компании. Прежде чем Япония сможет стать глобальным лидером, она должна будет перестроить все свое общество.
Но в то же время японская практика делает лидерство невозможным ни для кого другого. Неспособность иностранцев успешно экспортировать товары в Японию или владеть преуспевающими фирмами в Японии в действительности делает невозможным лидерство какой-либо другой страны. Но если Соединенные Штаты — недостаточно большая страна, чтобы вынести торговый дефицит, требуемый японским профицитом, то кто другой на это способен?
<< | >>
Источник: Лестер К. Туроу. БУДУЩЕЕ КАПИТАЛИЗМА. 1999
Вы также можете найти интересующую информацию в электронной библиотеке Sci.House. Воспользуйтесь формой поиска:

Еще по теме КОНЕЦ АМЕРИКАНСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМА?:

  1. 3. Конец интервенционизма
  2. ПЛИТА ПЕРВАЯ: КОНЕЦ КОММУНИЗМА
  3. 12.2. Эпоха расцвета феодализма (XI - конец XV вв.)
  4. Раздел второй БУРЖУАЗНЫЕ АПОЛОГЕТЫ НАЕМНОГО РАБСТВА (конец XIX — начало XX вв.)
  5. КОНЕЦ ЗАМЕЩЕНИЯ ИМПОРТА И КВАЗИСОЦИАЛИЗМА В ТРЕТЬЕМ МИРЕ
  6. 7.4. Экономическое развитие в эпоху эллинизма (конец IV-I вв. до н. э.)
  7. 9.4. Период позднего феодализма (конец XV - середина XVII вв.)
  8. 17.2. Экономика Китая в Имперский период (конец VI-XIII вв.)
  9. 16.4. Особенности экономического кризиса в России (конец 80-х – начало 90-х гг. ХХ в.)
  10. 9.2. Ранний феодализм – время формирования феодального способа производства (V - конец X вв.)
  11. 15.2.2. Кейнсианская модель макроэкономического равновесия: конец эпохи «laisser faire»
  12. Американское образование
  13. 5. Зарождение и развитие государственного монополистического капитализма (конец XIX - начало XX века)
  14. Глава 5. ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ КАПИТАЛА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ (КОНЕЦ XV – НАЧАЛО XVIII В.)
  15. Конец биотоплива: от каких источников энергии мир откажется и к чему придет
  16. Глава 19 Американский институционализм